Снег

Снег...

Настоящая завеса из снежных хлопьев. В Израиле снег - редкость, многие мечтают о том, чтобы пошел снег. Можно будет выйти на улицу и увидеть "белый ковер", поиграть в снежки...

Здесь, в Нью-Йорке, снег, особенно в январе, совсем не "диковинка", хотя красота этого зрелища мало кого оставит равнодушным.

Я долго смотрела в окно на снег. Так долго, что в глазах начали мелькать мельчайшие белые крупицы, молекулы снежинок. Захотелось выйти на улицу и как в детстве упасть в сугроб, наглотаться снега, а потом выбираться из "волн белого моря"...

Зазвонил телефон. Настойчиво, назойливой трелью разливалась по дому симфония Моцарта.

- Алло! - Молчание...

- Алло, я слушаю! - Тишина...

- Вас не слышно, перезвоните, пожалуйста!

И вдруг:

- Алло! Не кладите трубку. Вы говорите по-русски?

- Да. А с кем имею честь?

Телефон ожил, кто-то говорил там, "внутри", прикрывая трубку рукой, спорил с кем-то, доказывал. Я ждала.

- Алло! Вы слушаете? - Видимо этот "кто-то" боялся, что я не выдержу и прекращу разговор.

- Да, я Вас слушаю. Чем я могу Вам помочь?

Опять невнятные переговоры, препирательства, а потом низкий женский голос:

- Здравствуйте! Не кладите, пожалуйста, трубку. Я долго Вас не задержу, просто я не могу найти человека, который согласился бы выслушать меня... - Голос задрожал, мне стало неловко.

- Не беспокойтесь, я Вас внимательно слушаю, постараюсь помочь, если смогу...

- Спасибо! Это такая удача, что сосед мой Вас нашел. Он говорит только по-английски, не может меня понять, - голос опять задрожал, - У меня кот убежал! Пошел гулять и не вернулся. На улице снег, он может замерзнуть и умереть!

- Подождите! Вы уверены, что набираете правильный номер?

- Нет, конечно, нет! У меня никого здесь нет, кому я могла бы позвонить. Мне девяносто три. Сына похоронила двадцать лет назад, а в прошлом году и мужа. Родственники и друзья, все они давно уже в другом мире... Есть социальная работница, которая помогает мне, приносит продукты, но сегодня у нее выходной. Мой кот...

Она продолжала говорить, а я смотрела в окно. Снег не "шел", он "валил", словно гигантская мельница перерабатывала муку и рассыпала на землю. Вдруг, в этой мелькающей белизне, возникла маленькая черная точка. Точка то появлялась, то исчезала. Как мячик, который прыгал от сильного ветра.

Только это был не мячик...

- Скажите, - я перебила далекий голос, - а какого цвета Ваш кот? - и, не дослушав ответа, выбежала на улицу.

Он мяукал хрипло, наверное, устал, измучился. Я взяла кота на руки и мне показалось, что он вздохнул. Умеют ли коты вздыхать?

- Алло? - Я боялась, что моя собеседница положила трубку. Мокрый, замерзший кот, покорно лежал у меня на руках, телефон я прижала ухом к плечу - Вы меня слышите?

- Мне кажется, я слышу голос Рузвельта!? Рузвельт!

Кот встрепенулся и издал какой-то звук, очень похожий на человеческий. Или мне опять показалось?

- Его что, так зовут, Рузвельт? - изумленно спросила я.

- Да, да! Рузвельт, милый мой, ты нашелся! Ты жив! - она заплакала. Кот стал вырываться из рук, хрипел, потом попытался облизать телефон...

Молока у меня не было, но кот и водой не побрезговал. Я отнесла его по адресу, который продиктовала мне женщина.

- Рузвельт! - Кот вырвался из рук, едва не сбив меня с ног.

- Скажите, а почему Рузвельт? Если я не ошибаюсь, так звали президента США? Тридцать третьего?

- Тридцать второго! - Она кивнула. - Франклин Рузвельт возглавлял Соединенные штаты во время Мировой войны. В сорок первом мне было восемнадцать. Мы жили в Ялте. Сказочной красоты город...

Фашисты согнали все еврейское население города в гетто и расстреляли в районе Массандры более четырех с половиной тысяч человек. Мне было восемнадцать...

Меня спас кот! Да, да, именно кот, Рузвельт, только не этот, - она погладила свое сокровище, - мы назвали кота Рузвельтом в честь президента Америки. Папа интересовался политикой и считал Франклина Рузвельта гениальным человеком. Может быть, присядете? - Женщина пододвинула стул и протянула руку, - простите, я сразу не представилась - Сара. - Она улыбнулась морщинками, - а Вы для меня останетесь "Спасительницей"... - Сара положила кота на колени, и он благодарно замурлыкал.

В декабре сорок первого фашистами был издан указ: "Всем евреям собраться на Сенной площади для переселения". Мы готовились к "переезду", мама, папа и две сестренки собирали вещи, а Рузвельт куда-то пропал. Он был тогда совсем маленьким. Я выбежала во двор и увидела его хвостик. Родители звали домой, нужно было идти на площадь, но как я могла пойти без моего Рузвельта?! Котенок словно заманивал меня, то тут, то там мелькал его черный силуэт.

Стемнело. Рузвельта я так и не нашла. На краю города у меня жила подруга, к ней я напросилась ночевать, устала ужасно.

Ночью у меня началась лихорадка, я бредила, звала маму, папу... Рузвельта... Провалялась без сознания несколько дней, подружкина мама выходила меня, спрятала.

Родных своих я больше не видела...

"Черный декабрь", Вы, наверное, слышали? - Сара подняла на меня глаза. Я молчала. Да, конечно же, я "слышала". Именно "слышала". Задумывалась ли я о судьбе четырех с половиной тысяч евреев, расстрелянных у Массандры?

- Франклин Рузвельт приехал в Ялту в сорок пятом, на знаменитую Крымскую конференцию, которая проходила в Ливадийском дворце. Мой будущий муж был в числе охранников, сопровождавших иностранных гостей - Рузвельта и Черчилля. Доверили ему такую важную миссию лишь потому, что английским языком владел он блестяще. А я вот так и не смогла выучить английский, что-то со мной произошло в ту пору, как заслышу иностранную речь, бегу прятаться в чулан от фашистов, - Сара взглянула на меня внимательно, не смеюсь ли? Увидев мое серьезное лицо, продолжила...

- Когда мы поженились, Борис находился под впечатлением от речей Рузвельта, его личности. Жаль, что папа так никогда и не узнал об этом...

В прошлом году не стало Бориса. Однажды, возвращаясь из аптеки, я увидела черного котенка, который сидел у дверей моего дома. У меня даже дыхание остановилось - Рузвельт нашелся! Он пришел! Я понимала, что этого не может быть, что, скорее всего, это галлюцинация, но котенок замяукал и я взяла его на руки...

С тех пор мы вместе, я и Рузвельт. Понимаете, как страшно было его потерять?